Ноябрь 2017
 
Email

КОРНИЛИЙ КОМЕЛЬСКИЙ

 
Опубликовано 07.09.2010
 
 

КОРНИЛИЙ КОМЕЛЬСКИЙ (1455–1537), автор монастырского устава и книгописец. Основным источником биографических сведений о Корнилии служит его Житие, написанное в 1589 г. его учеником Нафанаилом Корнилиевским. Уроженец Ростова из рода Крюковых, Корнилий в молодые годы поселился в Москве и нес там службу дьяка при великой княгине Марии, жене Василия Темного. Княгининым дьяком был дядя Корнилия по отцу, Лукиан; он, надо полагать, и составил протекцию племяннику. Очевидно, Лукиан имел большое влияние на Корнилия, во всяком случае, когда некоторое время спустя дядя решил уйти в Кирилло-Белозерский монастырь и там постричься, племянник последовал его примеру; было Корнилию тогда 20 лет.

В Кирилло-Белозерском монастыре Корнилий занимался наряду с прочими традиционными монашескими трудами и таким делом, как переписка книг, чему, наверное, немало способствовала мирская подготовка дьяка. В возрасте 27 лет Корнилий выходил из монастыря и вернулся туда снова, приведя из Ростова с собой своего брата Акинфия, постригшегося здесь с именем Анфим. Некоторое время спустя Корнилий оставил место своего пострижения и стал странничествовать. Он побывал в разных монастырях и дошел до Новгорода, где близко сошелся с архиепископом Геннадием. Этот влиятельный иерарх, по словам агиографа, проникся большой любовью к Корнилию и хотел рукоположить его в священнический сан. Но Корнилий тогда отказался от священства (чин иерея он принял позже, в 1501 г., от митрополита Симона) и уединился «безмолвствовать в пустыни», а у архиепископа Геннадия «жити не восхоте». Первая пустынь Корнилия была близ Новгорода (там навещал его Геннадий), вторая – за Тверью, «близ Саватиевы пустыни».

В 1496 или 1497 г. Корнилий пришел в Вологодские пределы, в Комельский лес, где постепенно создал из небольшой «пустыньки» свой монастырь. Автор Жития, описывая подвиги святого, глухо упоминает о каких-то конфликтных ситуациях, возникавших в первые годы монастырской жизни, риторически восклицая: «Что же наветы от зависти и ненависти, от чюжих и от своих, клеветы и досады, и до самого державного доидоша на нь!». Что это был за конфликт, который дошел до самого великого князя, неясно. О более позднем конфликте, с участием Василия III, говорится гораздо подробнее. Уже создав монастырь, построив там две церкви (в честь Введения Богородицы и позже – в честь Антония Великого), составив Устав и вручив монастырь 12 избранным ученикам, Корнилий удалился с малым числом братии в пустынь на Сурское озеро (за 70 «поприщ» от монастыря). Состояла ли причина ухода Корнилия в разногласиях его с братией, или его поступок объяснялся, как это и трактует Житие, единственно стремлением состарившегося К. вновь к уединенной жизни, не вполне ясно. Во всяком случае, когда «в ту же зиму», 1529 г.,  великий князь Василий оказался проездом в Корнилиевом монастыре (по пути в Кириллов для богомолья о чадородии), он, не застав там Корнилия, вызвал его из пустыни. Но даже после уговоров со стороны великого князя Корнилий все же добился позволения не возвращаться в монастырь. Что Василий III остался этим недоволен, а отношения Корнилия с братией монастыря были напряженными, видно из того, что сообщает агиограф о дальнейших событиях. Когда Корнилий через некоторое время явился в Москву к Василию III за разрешением на право освятить новую церковь в Сурской пустыни (это было в год рождения Ивана IV, т. е. 1530 г.), он этого разрешения не получил, а вновь был понуждаем вернуться игуменствовать в свой монастырь, да так, что нашел нужным даже прятаться, сначала в городе, а потом в Троице-Сергиевой лавре. В конце концов великий князь и комельский игумен пришли к какому-то примирению, Корнилий согласился вернуться в монастырь. Там был уже другой игумен, Кассиан, который, если верить агиографу, добровольно устранился, передав всю власть снова Корнилию. И все-таки Корнилий, ссылаясь на преклонный возраст, упорно не хотел быть настоятелем; он ушел через некоторое время в монастырь своего пострига, Кириллов, и вернулся к себе только после того, как было исполнено поставленное им условие: «...аще не будет у вас Лаврентие игумен, то ни аз возвращусь к вам…». Уже при Лаврентии ему вместе с братией монастыря довелось спасаться бегством в пределы Белозерска от одного из последних набегов татар на русские земли, когда они подходили к Вологде. Затворившись в келии Комельского монастыря, Корнилий прожил еще год и умер.

Как сообщает житие, умирая, Корнилий завещал своей братии созданный им монастырский Устав. Несмотря на большие заимствования из уставов Нила Сорского (скитского) и Иосифа Волоцкого (общежительного),  Устав Корнилия Комельского производит очень цельное впечатление как в литературном, так и в смысловом отношении. Доминанта содержания Устава, придающая ему также единство, – это неустанно повторяющееся требование полной личной нестяжательности иноков и полной общности монастырского имения, еще более аскетического характера в сравнении с Уставом Иосифа Волоцкого (например, уставления о недопустимости принимать милостыню «по рукам» и также самим раздавать личную милостыню, о пище и одежде, о полном исключении хмельного пития, о послушании настоятельскому благословению и др.). То, как претворял Корнилий Комельсий свои правила на деле, хорошо видно из двух эпизодов его Жития. В одном из них рассказывается о брате, пришедшем к игумену просить лучшей одежды взамен своей совсем обветшалой, вязанной лыком. Корнилий снял с себя мантию и отдал ее иноку, а сам надел его ветхую и еще долгое время носил ее. Другой рассказ свидетельствует о том, как неукоснительно требовал Корнилий соблюдать уставление ничего не делать без благословения настоятеля. Инок, пекший хлеб на весь монастырь, забыл благословиться на дело у игумена. Испеченный хлеб Корнилий велел погрузить на телегу и, увезя за пределы монастыря, повергнуть на дороге.

Строгость монастырского уклада, заведенного Корнилия, не всем была по душе, на него роптали. Корнилий сам это хорошо знал, в последней главе Устава он написал: «Слышах бо аз сам иже от мене постригшихся многих глаголющих: Ныне нам Корнилий возбраняет и не дает по своей воли пожити а егда умрет, и мы прейдем в свой монастырь и по воли нашей поживем».

 По материалам: Н.В. Понырко. Корнилий Комельский. Институт русской литературы (Пушкинский Дом) РАН.

 

 
 
 
 
 
 
 
 
 
© "YOS" 2010-2011
ИНТМЕДИА