Октябрь 2018
 
Email

Д. Харитонович. Что есть человек?

 
Опубликовано 23.12.2010
 
 

Главное в лекции – представления о личности в Средние века. Рассматриваются взгляды людей Средневековья на «своих» и «чужих» – иноплеменников, иноверцев (в частности, на мусульман и иудеев), на отношения личности и общества. Анализируется место, занимаемое представлениями о неповторимой человеческой индивидуальности в системе  ценностей средневекового человека и эволюция этих взглядов и представлений.

 
 
Спинелло Аретино. Папа Александр III принимает посла. Не ранее 1390-х. Дворец Пубблико, Сиена. Фреска – одна из шестнадцати композиций, украшающих приемный зал дворца и посвященных борьбе папы Александра III с императором Фридрихом Барбароссой, которая завершилась полной победой папы

Мы говорили об отношении Бога к человеку, человека к Богу, но сейчас бы хотелось поговорить о том, что такое из себя представлял в глазах тех людей сам человек. Причем поговорим мы в двух аспектах. Первый: что есть и кто такие вообще люди и кто такие не-люди, чем они отличаются друг от друга. Кто такие мы и кто такие они. Второй аспект: что такое вообще человек в представлении людей Средневековья.

 
 
Симоне Мартини. Конный портрет Гвидориччо да Фольяно. 1328-1330. Дворец Пубблико, Сиена. Фреска относится к циклу «Замки» в зале Маппамондо (карты мира), посвященному крепостям, завоеванным кондотьером Гвидориччо да Фольяно. На этой фреске изображены замки Монтемасси (слева) и Сассофорте (справа)

Почему нужно акцентировать на этом внимание? Во-первых, потому, что проблема «мы – они», «свой – чужой» была, есть и будет. Всегда и доныне – очевидно, что и сегодня все эти разговоры о ксенофобии и о ненависти к другому и чужому, увы, не теряют своей актуальности.

Во-вторых, существует вопрос уже не об актуальности, а о научном взгляде на мир. Нередко считается, что и прежде люди были такими же, какими являемся мы сейчас, да что там – всегда были такими, человек всегда одинаков, таков, как есть. Однако, на мой взгляд, это не вполне соответствует исторический реальности, и об этом я бы тоже хотел сегодня поговорить. Но сначала поговорим о делении на «свой» и «чужой». Оговоримся сразу: на «мы» и «они» люди делили едва ли всегда, этот взгляд появился куда в более древнюю эпоху, нежели средневековье. Но многие верования слабо изменялись с времен глубокой архаики и продолжали существовать в средние века.

Отношения «свой – чужой» можно разбить на две группы: «свои», понятно, это мы, «они» же могут быть «свои-чужие», «чужие-свои» и «чужие-чужие». «Свои-чужие» – это, как правило, соседи.

Традиция считать соседа таким же, как ты, только глупее, достаточно древняя. В Англии рассказываются непрерывные анекдоты о шотландцах, во Франции о бельгийцах, хотя вообще-то никаких бельгийцев не существует – существуют глупые французы. А если не искать соломинку в чужом глазу, можно вспомнить наши постоянные, популярнейшие анекдоты про украинцев – про Петро и Грицко и так далее. Они, вроде, как мы, но при этом не такие, как мы, несколько глупее. И в Средние века это знают, об этом, в частности, повествуют средневековые итинерарии (это как бы наши путеводители, только не в современном привычном туристическом значении). Такие путеводители существовали – по святым местам, от такого-то пункта, например, от Сантьяго-де-Компостелло в Рим, в Иерусалим: где лучше останавливаться, в каких местах, где покупать маслины, где дешевое вино.

Скажем, останавливаться надо в таких-то монастырях, а в таких-то постоялых дворах хозяева – разбойники и мерзавцы, ну и так далее. В том числе там были рассуждения и о народах. Но вот что любопытно: до нас дошла одна проповедь, произнесенная на средневерхненемецком языке, где идет разговор о жителях Нижней Германии. Сейчас уже нижненемецкий язык ближе к голландскому и превратился просто в диалект, но в Средние века он имел свои литературные формы. Так вот, этот проповедник рассказывает о жителях Нижней Германии как о людях живущих «внизу», так что из текста не понятно и, боюсь, не очень понятно и автору, идет речь все-таки о людях или эти жители – не совсем люди, а скорее некие демоны.

 
 
Паоло Учелло. История об осквернении святыни. Женщина продает гостию еврейскому купцу. 1465–1469. Национальная галерея Марке, Урбино. Цикл из шести картин посвящен распространенному в Средние века представление о том, что иудеи стремятся надругаться над христианскими святынями, при этом оскорбленные святыни истекают кровью и чудесным образом карают своих обидчиков

Самое яркое деление на своих и чужих, в особенности в Высокое Средневековье, – в раннем в меньшей степени, а в позднее начались другие изменения, – так вот это деление ярко проявилось в отношении к «чужим-своим», т.е. к иноверцам, живущим в христианской среде.

 
 
Паоло Учелло. История об осквернении святыни. Купец пытается сжечь святыню, но она начинает кровоточить. 1465–1469. Национальная галерея Марке, Урбино. Цикл из шести картин посвящен распространенному в Средние века представление о том, что иудеи стремятся надругаться над христианскими святынями, при этом оскорбленные святыни истекают кровью и чудесным образом карают своих обидчиков.

В первую очередь, в отношении к иудеям, да-да, я употребил именно это слово, потому что до XIV–XV веков водораздел происходил по религиозной принадлежности. Конечно, были еще «чужие-чужие» – мусульмане.

 
 
Паоло Учелло. История об осквернении святыни. Процессия верующих несет гостию в храм для освящения. 1465–1469. Национальная галерея Марке, Урбино. Цикл из шести картин посвящен распространенному в Средние века представление о том, что иудеи стремятся надругаться над христианскими святынями, при этом оскорбленные святыни истекают кровью и чудесным образом карают своих обидчиков

Только в Испании они не относились к этой категории, но там не одно столетие представители исламского и христианского мира прососуществовали в рамках одного общества, хотя и жестко разделенного. А вот с евреями, иудеями точнее, это было нагляднее всего.

 
 
Паоло Учелло. История об осквернении святыни. Женщина подвергается наказанию и ангел спускается с небес. 1465–1469. Национальная галерея Марке, Урбино. Цикл из шести картин посвящен распространенному в Средние века представление о том, что иудеи стремятся надругаться над христианскими святынями, при этом оскорбленные святыни истекают кровью и чудесным образом карают своих обидчиков

Итак, «чужие-свои», или иудеи. Сейчас я коснусь двух вещей, увы, опять же не потерявших актуальности. Во-первых, известного кровавого навета и, во-вторых, просуществовавшего до XX века представления о запахе, который исходит от еврея (так называемый faetor iudaicus – о котором еще в XX веке с умным видом рассуждали лица с высокими учеными степенями, например, в расовом отделе национал–социалистической германской рабочей партии, они объясняли, что евреям присущ особый обмен веществ). Тут любопытно вспомнить книгу Владимира Яковлевича Проппа «Исторические корни волшебной сказки», где великий наш фольклорист рассуждает о Бабе-яге, которая среди прочего чует запах, ей «русским духом пахнет». Пропп анализирует там и ее костяную ногу, и то, что у нее «нос в потолок врос», и приходит к выводу, что Баба-яга – это мертвец. Покойник! И Ивану надо проникнуть в – эвфемистически названное – тридевятое царство, на самом деле – в царство мертвых, чтобы достать оттуда некий значимый предмет. Баба-яга слепая, она не видит Ивана. Все правильно: мы не видим души мертвых, они не видят нас. Так же, как и нам неприятен и даже отвратителен запах разлагающейся крови, так и им, Бабе-яге (костяная нога – потому что это просто полуразложившийся труп, кость уже обнажилась), неприятен запах живого человеческого тела. Русский дух здесь просто означает запах живого человеческого тела. Так вот, иудей предстает существом демоническим, представителем того, чуждого мира. И поэтому, по определению, он должен дурно пахнуть. Вот одна замечательная история, рассказанная английским проповедником в конце XIII века.

 
 
Паоло Учелло. История об осквернении святыни. Еврейского купца и его семью сжигают на костре. 1465–1469. Национальная галерея Марке, Урбино. Цикл из шести картин посвящен распространенному в Средние века представление о том, что иудеи стремятся надругаться над христианскими святынями, при этом оскорбленные святыни истекают кровью и чудесным образом карают своих обидчиков

Некий юноша, иудей, решил принять крещение. Принял его и, придя домой, убедился, что от его закосневших в неверии родителей совершенно отвратительно воняет! А они исходящее от его тела благоухание (он же смыл первородный грех!) восприняли как отвратительнейший дурной запах и, дабы отбить его, решили искупать сына в отхожем месте! Пожалуйста, вот зеркальное отражение – мы для них, они для нас. Отсюда объяснение про убиение христианских младенцев - чтобы готовить из них магические средства, поскольку снадобья, приготовленные из существа загробного мира,  обладают особой силой. Для нас, для христиан, такой материал, например, пепел василиска или драконья кровь. Соответственно, для евреев существа иного мира – христианские младенцы.

 
 
Паоло Учелло. История об осквернении святыни. Два ангела и два беса спорят над телом умершей женщины. 1465–1469. Национальная галерея Марке, Урбино. Цикл из шести картин посвящен распространенному в Средние века представление о том, что иудеи стремятся надругаться над христианскими святынями, при этом оскорбленные святыни истекают кровью и чудесным образом карают своих обидчиков

Еще в начале XVIII века в Гамбурге были приговорены две христианки к смертной казни за то, что они убили одного еврея, дабы сварить некое снадобье из частей его тела. Оставим в стороне неаппетитные подробности.«Чужой» – существо инфернальное, это – во-первых. А во-вторых, он – личность виноватая, и здесь надо обратиться ко второму сюжету. Что есть человек? Что есть я?

Вспомним  о еврейских, точнее, иудейских погромах, которые особенно с конца XI и до начала XIV века прокатывались по всей Европе и завершились тем, что из большинства стран, из значительной части Европы, евреи были изгнаны, им запрещено было там жить. Но почему? Ответ – потому что они виновны в смерти Христа. Но помилуйте – почему?! Причем тут они, не они же распинали! То-то и оно.

В XI веке французский хронист Адемар Шабанский описывает события, случившиеся в конце X века в графстве Ангулемском. Дело в том, что в этом самом графстве был некий монастырь, очень маленький. Очень бедненький, в котором только одна ценность и была, – большое драгоценное распятье. И вот монахи этого монастыря (их было человек десять) решили отправиться в паломничество в Святую землю, и оставили этот самый крест, драгоценное распятие, на сохранение графу Альдуину. Граф же взял распятие, украсил им свою собственную часовню и, когда паломники вернулись, отказался им его отдавать. Зажилил, говоря простым языком. Тогда, пишет хронист, Господь поразил графа тяжелой болезнью, а жителей графства – неслыханным голодом. Так что люди убивали друг друга железом и пожирали друг друга, подобно диким зверям. У современного читателя сразу возникает вопрос: граф – негодяй, это бесспорно, а подданных его за что? Он же не президент, его никто не избирал. Объяснить, что они выбирали себе такого начальника и теперь сами пусть расхлебывают, – невозможно. Но вместе с тем для хрониста все совершенно ясно – страдают коллективно! То-то и оно.

Человек в первую очередь не есть некое неповторимое я. Не в том смысле, что он таковым не является, что человек Средневековья – часть стада, нет, конечно. Просто для самого человека важнее принадлежность к той или иной категории людей. К тому иди иному «ордо», мы это переводим как сословие, к некой категории людей. И потому важно, что, скажем, иудей, будь он человек, демон или сын дьявольский, но в первую очередь, он принадлежит к иной категории людей. И каждый член ордо – неважно какого, иудейского, монашеского или благородного сословия, – в первую очередь он именно член сословия и тем самым несет ответственность за все сделанное любым другим членом этого сословия в любом ространстве и в любое время! Если мы этого не поймем, мы не поймем очень много.

Известно, что во время Столетней войны, в 1356 году после тяжелого поражения Франции в битве при Пуатье французский король оказался в плену.

Вообще положение было тяжелое – усиление налогового гнета, феодальные поборы, многое другое. По мнению некоторых историков, это и привело к мощному крестьянскому восстанию – Жакерии. Такое название восстание получило от насмешливого прозвища крестьянина – «Жак Боном», «Жак-простак». Что-то типа «Ванька-деревня», такое же полупрезрительное и даже просто презрительное  прозвище.

Тяготы, конечно, были, но дело все-таки в другом. И хронисты недвусмысленно свидетельствуют: стали собираться крестьяне и говорить, что дворяне погубили Францию, потому что допустили, чтобы король попал в плен. Надо пойти и его освободить, но перед этим надо перебить всех дворян. В чем дело? А в том, что средневековое общество, в том числе и в глазах этих крестьян, состоит из трех групп – из молящихся, воющих и трудящихся. Да, группы не равны между собой, но каждое из этих ордо, сословий, имеет право на существование. Но! Тогда и только тогда, когда оно выполняет свою функцию, не выполняет – не должно существовать. И если дворяне не выполнили свою функцию, члены этого сословия не имеют права на жизнь.

 
 
Венцеслав Холлар. Портрет Томаса Бекета. Не ранее 1640-х. Оттиск из собрания графа Арундела. Портрет, возможно, был написан художником по утраченной работе Ван Эйка

Не то чтобы люди стремились быть одинаковыми и похожими, нет, здесь дело в другом.

Рассмотрим в качестве примера такую яркую личность, какой, например, был знаменитый святой Фома Кентерберийский – Томас Бекет, канцлер Англии, убитый в 1170 году, если не по прямому приказу, то по довольно явно выраженному желанию короля. Из-за чего азгорелся весь сыр-бор, из-за чего произошел конфликт?

Король – а в Англии королевская власть была сильнее, чем на континенте, – стремился подчинить себе самую независимую группу сословий в тогдашней Англии – церковь. Подчинить, в том числе и в судебном отношении: если не упразднить, то резко сократить права церковных судов. Особо помогал ему в этом его канцлер Томас Бекет. И именно этого канцлера, мирянина, образованнейшего человека король захотел поставить во главе церкви. Генрих II захотел, чтобы тот принял сан, стал главой английской церкви, архиепископом Кентерберийским. Томас Бекет это сделал. Так вот, став архиепископом, он резко изменил свое поведение. Этот блестящий придворный, который любил мягко поспать, вкусно поесть, приволокнуться за хорошенькой женщиной, стал спать на каменном полу, раздал нищим неплохое состояние, которое сколотил, да еще  кормил в своем архиепископском дворце толпу нищих. Он, образованнейший человек, раздал свою библиотеку и не читал более ничего, кроме Священного писания. И самое главное –  категорически отказался выполнять те самые положения о законодательном подчинении церкви короне, которые сам же разработал. Король это воспринял как личную измену. Как нарушение присяги. Многолетнее противостояние закончилось убийством в соборе.

 
 
Неизвестный художник. Портрет (недостоверный) Жанны д’Арк. Миниатюра. 1450–1500. Исторический центр Национальных архивов, Париж

 

На самом деле Бекет очень не хотел становиться лицом духовным, но стал им. В том-то все и дело. Для современного человека важно, что мы сами вырабатываем принципы своего поведения. Ну, естественно не из головы. Но я решаю, принимать мне это или не принимать. Для человека средневековья такой проблемы не было. Если я – рыцарь, то я должен вести себя соответствующим образом, даже если это противоречит христианской морали. При том, что я – искренний христианин. В Писании сказано: «не прелюбодействуй»? Сказано. А куртуазная любовь – это всегда адюльтер, а рыцарь должен быть влюблен! Церковь запрещала турниры: как это так – христиане христиан убивают тяжелыми предметами! Убитых не хоронили в освященной земле, только за оградой – как самоубийц. Но рыцарь все равно бился на турнирах! Так вот, высокие этические качества Бекета заключались именно в том, что раз уж он согласился принять пусть неприятную, нежелательную систему ценностей, то он должен был быть ей верным до последнего. Человек эпохи Средневековья мог вести себя даже самым эксцентрическим, экстравагантным способом, но только если у него был общезначимый образец. Насколько уж своеобразен жонглер Божий – бедняк Франциск Ассизский со своим поведением юродивого, но его цель – подражание Христу, вплоть до кровоточащих ран – стигматов. Жанна д’Арк – ярчайшая фигура, долгое время ломали голову над тем, почему именно эти голоса, а не другие, давали ей соответствующие советы, голоса архангела Михаила, святой Екатерины, святой Маргариты? С архангелом Михаилом понятно, он глава святого воинства, рыцарь, но не мужчина, поскольку ангелы – существа бесполые. Святая Екатерина – покровительница девушек. А вот что за святая Маргарита? Покойный Владимир Ильич Райцес, замечательный питерский ученый, историк, раскопал житие некой Маргариты, местной лотарингской святой. Жанна д’Арк тоже из Лотарингии. Так вот, эта Маргарита – вариант Алексея божьего человека, только наоборот. Девица Маргарита решила посвятить свое девство Христу, в связи с чем после венчания, в первую брачную ночь бежала в монастырь. А для того, чтобы ее не нашли, она переоделась в мужскую одежду и под именем некоего инока Пелагия жила в мужском монастыре. Там она претерпела всякие несправедливые гонения, некая пригожая девица из крестьянок при монастыре воспылала нечистой страстью к этому самому юноше Пелагию и, когда естественно ничего не добилась, обвинила его в попытке насилия. Но Пелагий молчал, и только когда умер сей юноша в сиянии святости и омывали его тело перед погребением, выяснилось, что то была девица.

 
 
Участники восстания (Жакерии) и парижане осаждают 9 июня 1358 г. крепость в городе Мо, в которой затворилось семейство дофина. Миниатюра из иллюминированных «Хроник» Жана Фруассара. XV в. Национальная библиотека, Париж

 

Так вот, вспомним, за что осуждали Жанну. За что, как вторично впавшая в ересь, она пошла на костер? За ношение мужской одежды.  Так вот: этой потрясающей девушке, этому необыкновенному человеку, было очень важно, более чем важно, чтобы для ее действительно не стандартного поведения находился некий высший, небесный образец. Только тогда она могла поступать соответствующим образом.

Целый ряд ученых, принадлежащих к той же школеи сторической антропологии , что и я, и прежде всего возглавлявший ее покойный Арон Яковлевич Гуревич, – мы отказываемся от такого эволюционистско- прогрессистского подхода к проблеме личности. Де, прежде было первобытное стадо, потом стали развиваться, и вот развились до нынешнего индивидуализма. Нет, все не так. Общество не развивается поступательно. Более того, отказ считать индивидуализм ценностью, отнюдь не отрицает сложных внутренних проблем, проблем нравственного выбора и много чего другого. И, наконец, – Средние века не были  неподвижным монолитом. Внутри них происходили очень серьезные  и очень интересные перемены. Но, как сказано у моих любимых писателей, братьев Стругацких, – это уже совсем другая история.

Лекция 4 из цикла «Легенды и мифы европейской истории»

 

 
 
 
 
 
 
 
 
 
© "YOS" 2010-2011
ИНТМЕДИА