Декабрь 2017
 
Email

А. Юрганов. Сценарии русской смуты начала XVII века

 
Опубликовано 02.07.2010
 
 

Смута – слово очень знакомое русскому уху. Его можно не пояснять. Но проблема заключается в том, что в разные исторические периоды оно воспринималось по-разному. Почему стала возможной Смута в начале XVII века? Что думали о ней современники?

 
 
Неизвестный западноевропейской художник. Великий князь Василий III. XVI в.
Люди Средневековья не могли допустить даже мысли, что на русском престоле может оказаться человек, не входящий в царский род по отцовской линии. Право быть царем и великим князем – только у того,  кто родился в царской семье. Такой человек - «прирожденый» государь. Он родился в царской семье и получил власть по наследству от отца. Этой властью не может распоряжаться обычный человек, не входящий в «золотой род» Калитичей. Разрыв между обществом и семьей великого князя, государя и царя был поистине громадный. Этот разрыв не опасен, когда существует многоженство (как у монголов) и всегда найдется наследник из правящего рода. Иное дело — Россия, страна православная. У великого князя может (при определенных обстоятельствах) не быть прямых наследников.

Так оно и случилось: сначала у Василия III  не было долгое время детей в браке с Соломонией Сабуровой, затем, после смерти Федора Ивановича, вообще пресекся золотой род Калитичей - тот род, который единственный имел право на власть. Глубинный кризис отношений власти и собственности породил кризис общественного сознания.

Смута явилась ответом.

 
 
Благоверный великий князь Федор Иоаннович. Парсуна. Начало XVII в. Государственный исторический музей, Москва

Борис Годунов не сам по себе плох как царь, плохо то, что теперь надо служить новому роду, который еще недавно сам был служилым по отношению к прирожденному государю. По тому, что предпринимал Борис Годунов для укрепления своей власти видно, что было слабым звеном в его власти.

Как ни странно, но в новых условиях именно народ, мнение которого никогда не спрашивали, должен был стать «гласом Божьим» и санкционировать власть, происхождение которой  — всегда  божественное. Если для наследника престола в семье прирожденного государя такая санкция заключалась в завещательном акте, то для Бориса Годунова подобным актом стала утвержденная грамота об избрании его царем.

7 января 1598 года умер царь Федор, а 17 февраля 1598 года Земский собор избрал на царство его шурина – Бориса Годунова. Пожалуй, самые важные события произошли в этом промежутке времени. Два месяца правительницей России была женщина, Ирина Годунова.

 
 
Великий князь Борис Федорович. Миниатюра. Царский Титулярник. 1672. Государственный исторический музей, Москва

Не следует думать, что в России не могло быть правления женщины. Иван Грозный, опасно заболев в марте 1553 года, в полной мере осознал опасность того, что власть может перейти к боковым ветвям правящего дома, а именно к удельному князю Владимиру Андреевичу. Царь попытался спрогнозировать наихудшие варианты развития событий. До нас дошли три крестоцеловальные записи удельного князя. В первой, оформленной 12 марта 1553 года, Владимир Андреевич клятвенно утверждал, что будет во всем покорен Дмитрию Ивановичу, малолетнему наследнику престола, и его матери Анастасии в том случае, если царь умрет. В апреле 1554 года была составлена вторая крестоцеловальная запись удельного князя - по вполне понятной причине: в царской семье родился сын Иван, а сын Дмитрий к этому времени погиб. Интересующий нас момент выражен предельно ясно и просто: «А возмет Бог и сына твоего Ивана, — пишется в крестоцеловальной записи удельного князя, – а иных детей твоих государя нашего не останет же ся: и мне твой государя своего приказ весь исправити твоей царице великой княгине Анастасие, по твоей государя своего душевной грамоте и по сему крестному целованью...». Как тогда бы развивались отношения? Об этом царь, видимо, не хотел и думать: слишком уж неприятной была эта перспектива. А между тем, она стала реальностью...

Обратим внимание на слухи, которые распространялись вокруг предстоящего избрания на царство Бориса Годунова. То, во что люди верили, о чем думали — есть особого рода реальность; с ней можно не соглашаться, но у нее нельзя отнять право на бытийность.

 
 
Царевич Дмитрий Иоаннович. Миниатюра. 1672. Государственный исторический музей, Москва

5 (15) февраля 1598 года А. Сапега сообщал Хр. Радзивиллу о том, что стало ему известно от шпиона. Перед смертью Федор Иванович говорил Борису Годунову, что он не может быть царем из-за низкого происхождения («от подлого народа»), и при этом указывал на Федора Романова. Борис Годунов «будто бы держал при себе своего друга, во всем очень похожего на покойного князя Дмитрия Угличского, брата великого князя московского… Годунов написал письмо от имени этого князя Димитрия в Смоленск, что он уже стал великим князем. Москва стала удивляться, откуда он взялся, однако они догадывались, что его до сих пор скрывали». Московская знать, сообщал информатор, поддерживает Романова, стрельцы и чернь – Годунова. Любопытна сама мотивация: Федора Романова хотят избрать, «ибо он родственник великого князя», за Годунова – потому, что он «хорошо платил», но все же даже «черни» мешает то, что «он происходит от подлого народа». Упорно ходили слухи о том, что может быть согласится стать русским царем природный государь – эрцгерцог Максимилиан. 

Польский агент, сам того не ведая, отметил весьма важную деталь. Судя по всему, соперники (Романовы и Годуновы) готовились к схватке заранее. До реально наступившей Смуты. Связь между Романовыми и Лжедмитрием очевидна. Григорий Отрепьев был боевым холопом Романовых. Он был очень хорошо подготовлен к своей роли «настоящего царя». В.О. Ключевский остроумно заметил: «Он был только испечен в польской печке, а заквашен в Москве». Закваска эта столь удалась, что самозванец, судя по всему, и сам был уверен в том, что он подлинный царевич Дмитрий. Значит, готовили его к этой роли не в спешке... Если так оно и было, то сценарий Смуты – под воздействием общественного настроения – «писали» оба главных претендента на трон! Оба, судя по всему, понимали, что «подлинный царевич» может сокрушить своим именем любого неприрожденного царя... Если победит Годунов – то на арену выйдет самозванец Гришка, если победит Романов, то у Годунова готов свой претендент на звание «настоящего подлинного царя».

 
 
Неизвестный польский художник. Портрет Лжедмитрия I в парадных доспехах (надпись на портрете: "Дмитрий, император Московии, муж Марины Мнишек, благородной дочери Георгия, старосты Сандомирского"). Начало XVII в. Государственный исторический музей, Москва
 
 
Владимирская икона Божией матери. Первая треть XII в. Церковь Николы-в-Толмачах. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Шпион писал о ситуации в Москве после смерти Федора Ивановича и до избрания нового царя. Он «схватил» суть новостей: борющиеся кланы не физически хотят сражаться друг с другом, а при помощи народной мифологии. Каждый держал «в шкафу скелет» чудом спасшегося царевича Дмитрия…

 
Святейший патриарх Московский и всея Руси Филарет. Миниатюра. Царский Титулярник. 1672. Государственный исторический музей, Москва
 
 
Годунов выехал из Москвы, чтобы не мешать людям выражать свою волю. Театрализованные представления в столице и за ее тогдашними пределами должны были убедить всех в том, что «народ» упрашивает Годунова стать царем. В Новодевичий монастырь потянулись шествия, и специально подготовленные люди стали уговаривать царицу отказаться от престола в пользу брата. В этом спектакле принимал участие сам патриарх Иов. Для агитации использовали главную святыню России – икону Владимирской Божьей Матери. В шествиях к Новодевичьему монастырю принимали участие и бояре с князьями, и московское простонародье. Когда царица отказалась от престола в пользу брата, как свидетельствует иностранец Конрад Буссов, Борис Годунов сказал: «Так я вижу, что множество присутствующего здесь народа из всех сословий не перестает просить, то полагаю, что воля Господня такова, чтоб государем на Руси был я. Но для того, чтобы я еще вернее познал волю Божью, я прошу нескольких недель для похода против крымских татар. Если я увижу, что вся земля повинуется, то это будет свидетельством того, что все сословия желают моего избрания».

После избрания Бориса Годунова на царство, вопрос о том, насколько это избрание есть воля Бога, встал остро: это понимал и сам Годунов. После избрания предстояла коронация – венчание на царство. Но она задерживалась, так как пришло известие о готовящемся походе крымского хана Казы-Гирея на Москву. Годунов лично решил возглавить поход, чтобы  в случае победы убедить всех, – его царство благословляется Всевышним. Численность дворянского ополчения достигала 40 тысяч. Узнав об этом, Казы-Гирей двинулся в Венгрию. Годунов вернулся из похода 2 июля 1598 года не победителем, а миротворцем. Победы, которая как никогда была нужна избранному царю, не произошло. «Воля Господа» не проявила себя явно... 3 сентября состоялась долгожданная коронация в Успенском соборе. С этого момента люди в каждом проявлении земных неурядиц будут видеть мистическую зависимость между властью нового царя и Богом. Так, благословляется ли царство Годунова? Нет главного – Божьей санкции, значит власть эта незаконна. Появление «законного» государя отвечало потребности средневекового сознания воссоздать прошлое, когда существовала царская семья, и был законный наследник престола, царевич Дмитрий.

 
 
Царь Федор Борисович. Миниатюра. XVII в.

Царствование Бориса начиналось успешно. Однако вскоре разразились поистине страшные бедствия.  1601 г. году шли долгие дожди, не дававшие убирать хлеб. А затем грянули ранние холода. В следующем году неурожай повторился. В стране начался голод. И продолжался он три года. Вельможи прятали хлеб в своих амбарах. Борис боролся с голодом, как мог – запрещал продавать хлеб дороже установленного предела. Годунов не жалел средств, щедро раздавая деньги беднякам. Борис даже приказал открыть царские амбары. Но становилось не лучше – а только хуже. В Москву потянулось люди из Подмосковья. Появились случаи людоедства. Около 127 тысяч умерших от голода было похоронено в Москве, всех не успевали хоронить. В народе созревал свой «сценарий» Смуты – царство Бориса не угодно Богу, потому что взял он власть неправедно, убив царевича Дмитрия в Угличе. Такое царство добром не кончится…

Все, что зависело от Годунова – он делал правильно: пошел на временное восстановление Юрьева дня, частично отменил крепостное право, разрешил вывоз крестьян, их переход. Но и этот шаг не прибавил популярности. Напротив – народ фактически приговорил царя: Бог против Бориса. Потому что он не прирожденный государь, а «рабоцарь». Вот истинная причина его неудач. Та самая причина, которая имеет смысл и значение для современников Смуты.

Тем временем набирал силу «вариант Романовых»: если Годунов – царь, то с их стороны должен объявится претендент.

 
 
Гусар. Голуховская таблица. Около 1620. Национальный музей, Познань

Слух о царевиче, появившемся в Польше возник в начале 1604 года: было перехвачено письмо одного иноземца из Нарвы, в котором говорилось, что у казаков находится «чудом спасшийся» Дмитрий и московскую землю скоро постигнут большие испытания. Даже царский астролог-немец предупреждал Бориса о грозящих ему серьезных переменах. Узнав, что в Польше кто-то стал выдавать себя за Дмитрия, Годунов повелел устроить на литовской границе крепкие заставы. Годунов знал, что Романовы заранее готовились к тому, что власть может уйти из их рук – и тогда вступит в силу вариант «царевича, чудом спасшегося». Розыск подтвердил, что в Литву бежал Григорий Отрепьев, происходивший из бедных галицких дворян. Он служил у Романовых.

Был ли Лжедмитрий откровенным авантюристом или сам верил в свое царское происхождение? Вряд ли истина когда-нибудь прояснится, но историкам известны некоторые любопытные факты. По словам слуги, сосланный Годуновым в Антониев-Сийский монастырь Филарет (в миру претендент на престол – Федор Романов), сначала мыслил лишь о спасении души да горевал о своей несчастной семье (жена его Ксения Шестова была пострижена под именем Марфы). Но вот объявился царевич Дмитрий, и едва слух о нем дошел в феврале 1605 года до Филарета – его настроение резко меняется: это уже не смиренный старец, а политический боец, услыхавший призывный клич. Монастырский пристав доносил, что старец Филарет живет «не по монастырскому чину, всегда смеется, неведомо чему, и говорит про мирское житье, про птицы ловчие и про собаки, как он в мире жил». Монахам он заносчиво говорил, что они еще узнают, «каков он впредь будет».

16 октября 1604 года Лжедмитрий с горсткой поляков и казаков перешел границу и двинулся на Москву. Они выбрали не прямой и короткий путь – через Смоленск, а длинный – через Черниговские и Северские земли, где скопилось много недовольных Годуновым казаков. Они то и составили основную силу Самозванца.

 
 
Князь Василий Иванович Шуйский. миниатюра. Царский Титулярник. 1672. Государственный исторический музей, Москва

Даже проклятия московского патриарха в адрес Гришки не остудили народное воодушевление: «Пусть,  пусть проклинают Гришку! От этого царевичу ничего не станется». В январе 1605 года правительственные войска разбили Самозванца, и он вынужден был отойти в Путивль. Но не в военных победах, не в армии была его сила, а в том, что народ видел в нем законного наследника престола. К Лжедмитрию стали стекаться люди со всех окраин страны. Войско самозванца стали расти еще быстрее.

«Но знаешь ли, чем мы сильны, Басманов? Не войском, нет, не польскою помогой. А мнением; да! Мнением народным», – писал Пушкин.

13 апреля 1605 года Борис Годунов был весел и здоров, за столом много и с аппетитом ел. Потом поднялся на вышку, откуда любил обозревать Москву. Но в этот раз пробыл там недолго, сказав, что чувствует дурноту. Позвали лекаря, но царю стало совсем плохо: из ушей и носа пошла кровь. Царь лишился чувств и вскоре умер. Ходили слухи, что Борис отравился в припадке отчаяния. Так ли это? Похоронили его не как самоубийцу, а в Архангельском соборе, где покоились русские государи.

Целый день власти не решались объявить народу о смерти Бориса, лишь сутки спустя состоялась церемония присяги новому царю. Им стал 16-летний сын Бориса – Федор, юноша образованный и чрезвычайно умный. Но присягали ему равнодушно, приговаривая: «Недолго царствовать Борисовым детям! Вот Дмитрий Иванович придет в Москву».

1 июня 1605 года под Москву от Лжедмитрия прибыли дворяне Плещеев и Пушкин (далекий предок великого поэта) с «царской грамотой». Под колокольный перезвон московский люд собрался на Красной площади. Грамоту огласили. В ней говорилось, что Дмитрий всех прощает, ибо москвичи присягали Годуновым по своему незнанию. Были обещаны льготы и милости государя за верную службу. Самозванец отказался войти в столицу, пока не будут устранены Годуновы. В толпе закричали: «Буди здрав, царь Дмитрий Иванович!» Но нашлись и те, кто сомневался: а точно ли настоящий Дмитрий? Спросили боярина Василия Ивановича Шуйского, главу следственной комиссии по делу царевича Дмитрия. Он испугался и заявил, что Годунов хотел убить царевича, но его спасли, а вместо него погребен был сын попа.

Группа дворян ворвалась в Кремль. Никто не стал защищать Годуновых. Федор Борисович встретил заговорщиков в Грановитой палате  на троне. Разъяренные люди стащили его и после издевательств отправили в тюрьму. Дома Годуновых разграбили. Выбранные московские люди отправились к Дмитрию с повинной грамотой, приглашая его на царство. По возвращении их в Москву царя Федора Борисовича и его мать убили, оставив в живых лишь дочь Бориса – Ксению. Ей была уготована участь наложницы самозванца.

 
 
Неизвестный польский художник. Портрет Марины Мнишек в свадебном платье (надпись на портрете: "Марина Мнишек, благородная дочь Георгия, старосты Сандомирского, жена Дмитрия, императора Московии"). Начало XVII в. Государственный исторический музей, Москва 

Официально было объявлено, что царь Федор и его мать отравились. Тела их выставили напоказ. Затем из Архангельского собора вынесли гроб Бориса и перезахоронили на Лубянке в общей могиле. Там же захоронили и его семью: без отпевания, как самоубийц.

20 июня 1605 года в Москву въехал царь-государь Дмитрий Иванович. Казалось бы,  исполнились все мечты народа о прирожденном государе. Но первые знаки его присутствия в Москве насторожили всех. И ветер налетел невиданный, и окружение царя не могло не смущать: вокруг него были польские гусары, в красивых одеяниях, с перьями. Не к добру это было…

От нового царя требовалось быть «в образе». Но Григорий Отрепьев оказался или слишком авантюрен, или слишком поверил в свое «подлинное» происхождение. Он неординарно повел себя в качестве царя. Обед с боярами завершал быстро, как будто он студент Варшавского университета, а не царь. Во время обеда не осенял себя крестным знаменем и не разрешал себя окроплять святой водой. Странными были и его речи - царь убеждал бояр дать образование народу, а способных людей направлять учиться за границу.

И прежние государи любили охоту, но не принято было, чтобы монарх при этом рисковал жизнью. Дмитрий же однажды в одиночку верхом напал на медведя и убил.

Лжедмитрий женился на польской панне Марине Мнишек, которой даже не хотелось надевать московитское платье подвенечное – столь велика была ее ненависть к Московии. Поляки при дворе царя вели себя как хозяева жизни. Ходили по Москве, заходили  в церкви с оружием в руках, одним своим видом оскорбляли православные чувства москвичей.

На свадьбе царь попросил приготовить мясо голубя – что также не могло не оскорбить чувства православных, ибо это блюдо не входило в рацион питания, и напоминало о разногласиях католиков и православных (знаменитый спор о Духе святом, которого нередко изображали голубем). Сам царь употреблял в пищу телятину – которая, как и мясо голубя, относилось к запретной пище.

Дмитрий объявил, что дважды в неделю будет лично принимать челобитные.

Словом, новый царь делал все, чтобы разрушить традиционный образ царя-полубога, стараясь держаться проще. Ореол святости исчезал, и за лихостью нового монарха угадывались черты обыкновенного человека.

Василий Иванович Шуйский воспользовался недовольством народа, реакцией москвичей на поляков, и 17 мая 1606 года зазвонили набатные колокола… Начался бунт, ловко направленный против поляков.

Царя схватили, злорадно над ним потешаясь. Потом застрелили. А тело привязали веревками к всаднику и таскали по Москве, пока не бросили у стен Вознесенского монастыря.

Заметим, оба царя – и Годунов, и Лжедмитрий закончили свою жизнь трагично. Народ их увидел убитыми, опозоренными. Царская власть потеряла свой прежний статус неприкасаемости.

И Борис Годунов, и Лжедмитрий были людьми талантливыми, яркими. Но их сценарии Смуты не прошли. Годунову не поверили, но не поверили и Лжедмитрию.

История царей-неудачников показывает, что Россия в эпоху Смуты не нуждалась в талантливых управленцах. Не этого ей хотелось тогда.  Необходимо было восстановить прежний, традиционный жизненный мир и законный порядок власти. Законность понимали только через идею прирожденности власти, через идею наследственности власти. Отсюда и служба – тоже наследственная. Можно ли служить тому, кто еще недавно называл себя холопом государевым?  Можно ли служить тому, кто похож не на царя, а на конюха из боярской усадьбы? Вот вопросы, которые мучили современников Смуты.

Верховная власть на Руси сакральна, священна. Законность понимали не через письменный документ, в котором оговаривались бы права и обязанности монарха, а через общественное сознание, которое не нуждалось ни в каких письменных актах. Подобная легитимность, соединившись с верой, становилась во стократ сильнее любой бумаги!

Пусть этот государь будет никакой, рябой, косой, без рук и ног, без таланта государственного деятеля, но его законность выше любой добродетели, выше всего, что ценится в миру, его законность обращена к Небу. Государь угоден Богу лишь тогда, когда он подлинный.

Главный сценарий Смуты – это поиск подлинности, священности власти. Это поиск утерянной традиции. На этом пути Россию ожидали большие разочарования. Нельзя вернуться назад – в прошлое: это «нельзя» стучало в висках, бросало в дрожь. Но жизнь представлялась огромному числу средневековых людей только через возвращение прошлого.

Каков же выход из тупика? Выбор один: либо вернуть любой ценой  это «прошлое», либо измениться самим, стать выше трагических обстоятельств.

В конце концов, Россия сделала исторический выбор и стала меняться сама. Так Смута открыла перед человеком простую истину.

Нет неразрешимых обстоятельств. Если человек не может вернуть «золотой век», значит его надо создать самому: строить жизнь не по образцу, а заново.

В этих движениях еще очень робко, почти незаметно угадывалось  будущее сильное стремление Петра Великого начать все «с нуля», как будто ничего не было сделано до него. Хорошо это  или плохо – другой вопрос и на разный вкус. Историк видит, что не было бы Петра Великого без этой первой попытки отрезать материнскую пуповину, связывавшую древнерусскую общность с великой традицией Средневековья.

Лекция 3 из цикла «Сюжеты и подробности русской истории»

 

 
 
 
 
 
 
 
 
 
© "YOS" 2010-2011
ИНТМЕДИА